Катрина: Вы продюсер с огромным опытом, возглавляли "Москино". Почему именно история «Первого Оскара»? Что зацепило?

Наталья: Удивительно, но даже в России об этой истории мало кто знал. Хотя тема Оскара — очень популярная, церемонию смотрят миллионы. Наши фронтовые операторы, получившие статуэтку за документальный фильм о Второй мировой, просто не придали этому значения. Им было важнее вернуться домой, завершить войну. Поэтому сам Оскар до сих пор хранится в Музее кино. Мы даже вели переговоры с киноакадемией об обмене на «официальную» статуэтку — и у нас была договорённость, но пока это не реализовано.

Катрина: Как фильм восприняли в России?

Наталья: Он вышел в марте 2022 года. Его очень хорошо приняли кинематографисты, он получил множество наград, был номинирован на «Золотой Орёл».

Катрина: Что было самое трудное в работе над фильмом?

Наталья: Мы начали в 2019 году, но пандемия отодвинула график на год. Сам фильм — сложный, масштабный. Съёмки шли и в США, и в России. Например, мы снимали в доме Уолта Диснея. Это было дорого, но не дороже, чем в Москве.

Катрина: Ваш фильм "Эль Руссо". О чем он?

Наталья: Сериал «Эль Руссо», снятый полностью в Аргентине, о двух волнах русской эмиграции. Мы хотели показать, что русские живут по всему миру, сохраняют идентичность и поддерживают друг друга, даже вдали от Родины.

Катрина: Очень откликнулось. Часто в России дума- ют, что все уехавшие — «предатели». Это обидно.

Наталья: Это заблуждение. Есть соотечественники, которые уехали давно, по разным причинам. Их не надо мешать с теми, кто эмоционально выплескивает негатив на страну.

Катрина: А какие фильмы вы бы посоветовали для Латинской Америки, чтобы лучше понять Россию?

Наталья: «Холоп», «Воздух», «По щучьему велению» — они бы точно зашли. Есть хорошее детское и сказочное кино.

Катрина: Почему иногда сложно получить права на показ нашего кино, даже если показ бесплатный?

Наталья: Иногда правообладатели боятся, что это повредит коммерческой продаже в будущем. Нужно правильно формулировать запросы: указывать площадку, количество зрителей, некоммерческий характер. Тогда ответ будет.

Катрина: Наталья, а как вы оцениваете современное российское кино? Сегодня есть на кого опереться? Или всё-таки раньше было сильнее?

Наталья: Вы знаете, у нас всегда были сильные режиссёры. Это правда. Россия — вообще очень одарённая нация в смысле кинематографа. Это сложно выразить, но, например, есть французская школа, итальянская, американская, британская. А есть страны, в которых вроде бы есть отдельные яркие авторы, но целой кинематографии не сформировалось. Это всегда тонкий, почти мистический момент.

Кинематограф — это не только про режиссёров и камеры. Это должно быть внутри нации. Это — отстранённый, образный взгляд. Чтобы кинематограф состоялся, должно соединиться многое: государственная поддержка, желание народа смотреть своё кино, любовь к своей культуре. Это редкость.
Но в России это есть. Наше кино любят. Оно живёт, потому что русские режиссёры стояли у истоков вообще мирового кинематографа — вспомните 20-е годы, рождение нового мира, Советского Союза. Это было время художников, энтузиазма, мощных идей. Американский кинематограф, поверьте, очень много черпал у советского. Сейчас, как ни странно, мы видим настоящий рассвет. Голливуд ушёл с российского экрана, и это, как ни парадоксально, пошло нам на пользу. Появилось много молодых режиссёров. Им дают снимать. Да, не все фильмы удачные. Но чем больше фильмов ставят, тем больше шансов, что появится что-то по-настоящему хорошее. Из ста — пусть пять, пусть десять. Но они будут.

Катрина: В рамках Москино вы делали проект ки- ноклубов. Люди приходили, чтобы вместе смотреть и обсуждать авторское кино. Почему важно объ- яснять такое кино?

Наталья: Это не только сейчас. Так было всегда — с конца 60-х годов. В больших городах России ра- ботали кино-клубы, где показывали сложные, ав- торские фильмы. Там не просто показывали — там объясняли. Рассказывали зрителям об образной системе фильма, о культурном коде, о том, поче- му режиссёр принял то или иное художественное решение. Голливуд приучил нас к аттракционам, к экшену, но должно быть и кино, которое заставля- ет думать, сопереживать, чувствовать.

Катрина: Наталья, а как вы сами пришли в кино? Это была мечта с детства?

Наталья: Я с детства очень любила кино. Моя мама была врачом, но обожала фильмы — и часто водила меня в кинотеатры. Это стало для меня настоящим местом силы. Я жила в в Кишинёве. Поехать в Москву тогда было почти невозможно. Но я решила, что попробую. Сначала я училась в Кишинёвском университете, а потом — попыталась поступить в Москву. С первой попытки не получилось. Со вто-рой — поступила. Я просто не знала, чем именно можно заниматься в кино. Тогда профессии "продюсер" как таковой не существовало — этим занималось государство. Были директора картин, экономисты, организаторы съёмок. Но я чувствовала, что хочу быть ближе к творчеству. Поэтому поступила на киноведческий факультет, тот самый легендарный. Он мне дал семью, друзей профессию.

Катрина: Как сделать такое авторское кино, которое выстрелит?
Наталья: Талант. Он либо есть, либо нет. Если вы талантливы, ваше кино найдёт дорогу. Мы все ищем такие проекты. Напишите хотя бы 3-4 страницы — и если в этом есть сила, мироздание само всё сделает. Связи не помогут, если нет таланта.

Катрина: Наталья, а снимать авторское кино — это дорого? Или можно, как говорится, на энтузиазме и камере с плеча?

Наталья: Кино — это всегда дорого. Даже авторское. Особенно авторское, если оно качественное. Там много технических нюансов: звук, свет, постпродакшн, хорошая картинка. Конечно, можно снять короткометражку за свои, но даже тогда — это большой труд. В России авторское кино поддерживает государство. Министерство культуры выделяет деньги на дебюты, на экспериментальные проек-ты. Запускают около 120 картин в год, чтобы из них хотя бы 5-6 стали действительно сильными. Это важно. Без этой поддержки авторского кино просто не было бы.

Катрина: И напоследок — искусственный интел- лект. Может ли он заменить профессию продю- сера?

Наталья: В организации процессов — да. Но найти режиссёра, почувствовать проект, соединить образы — это может только человек.