ДАВАЙТЕ НАЧНЁМ С САМОГО НАЧАЛА. ОТКУДА ВЫ РОДОМ? Я ЗНАЮ, ЧТО ВЫ ИЗ РАЗНЫХ ГОРОДОВ — РАССКАЖИТЕ, ГДЕ НАЧАЛАСЬ ВАША ИСТОРИЯ.

Максим: Я представляю сразу несколько точек на карте России. Родился в Пермском крае, а когда мне было два года, родители перевезли меня в Кронштадт. Там я и вырос. Поэтому, если говорить о культурных корнях — я всё-таки питерский. Учился в Санкт-Петербурге — сначала в музыкальной школе, потом в училище имени Римского-Корсакова. А после получения среднего специального образования судьба привела меня в Москву, в консерваторию. Именно там мы с Даниилом и познакомились.

Даниил: Да, всё верно. У меня география тоже немаленькая. Родился я вообще не в России — в Фергане, Узбекистан. Но прожил там всего пару месяцев: родители переехали в Хабаровск, и именно там прошло моё детство. Там же я окончил музыкальную школу и училище, получил базовое музыкальное образование.

ЛЮБОПЫТНО — ИЗ ЖАРКОЙ ФЕРГАНЫ В ХОЛОДНЫЙ ХАБАРОВСК! ЧТО ЖЕ ЗАСТАВИЛО РОДИТЕЛЕЙ ОТПРАВИТЬСЯ ТАК ДАЛЕКО?

Даниил: История моих родителей — сплошная мистика. Мой папа — гражданин Китая, кореец по национальности. Мама — русская, но родилась и жила в Узбекистане, тоже этническая кореянка. Они познакомились в России — и вот так в нашей семье соединились китайская, корейская, узбекская и русская культуры. Так что я — человек мира. Но если говорить о том, что во мне преобладает, то, конечно, русская культура, русская музыкальная школа.

ИНТЕРЕСНО, А В КАКОМ ВОЗРАСТЕ ВЫ ПОНЯЛИ, ЧТО ХОТИТЕ СВЯЗАТЬ СВОЮ ЖИЗНЬ С МУЗЫКОЙ?

Даниил: Для меня это случилось в девятом классе. Тогда впервые встал вопрос выбора профессии — нужно было решить, куда двигаться дальше, кем быть. Я долго размышлял и в какой-то момент понял: идти по пути музыки — это моё правильное решение. До этого я занимался музыкой скорее как хобби, как большинство детей после школы. Не думал, что это может стать делом жизни. Родители даже говорили: «Ты же никуда не поступишь, с твоими данными — какая консерватория?»
Но внутри всё равно зажглось желание творить, и оно оказалось сильнее любых сомнений.

А У ТЕБЯ, МАКСИМ, КАК ЭТО ПРОИЗОШЛО?

Максим: У меня семья тоже не музыкальная, хотя у отца абсолютный слух — настоящий дар от природы. Но в детстве он не выучил ни одной ноты: просто играл на слух, пока педагог не понял, что ученик вообще не умеет читать ноты. Потом бросил, родители не настояли.
Мне, можно сказать, повезло чуть больше: с шести лет я ходил в музыкальную школу, играл на фортепиано, позже добавилось пение. В школе я был отличником, всё впитывал с жадностью — «кушал знания поварёшками», как я сам шучу. Но среди всех предметов ничто не вызывало у меня такого вдохновения, как музыка.
Я окончил все 11 классов, даже сдал ЕГЭ, но потом всё равно пошёл в музыкальное училище. Был старше всех, но чувствовал: у меня просто нет другого пути.
К тому же музыкальное искусство — это не только сцена. Это исследование, работа с материалом, проекты, публикации, взаимодействие с аудиторией, даже элементы менеджмента. Всё, чему учишься в жизни, потом помогает в этом деле: от умения говорить и слушать до понимания, как донести идею до людей. Так постепенно, из хобби и школьных занятий, родилось то самое ощущение предназначения — «как будто другого пути нет».

НА ВАШ ВЗГЛЯД — РЕБЁНКА НУЖНО ЗАСТАВЛЯТЬ ЗАНИМАТЬСЯ МУЗЫКОЙ? ИЛИ ЛУЧШЕ ЖДАТЬ, ПОКА ОН САМ ЗАХОЧЕТ?

Максим: Сознание современного ребёнка, на мой взгляд, стало немного расслабленным — оно быстро теряет фокус. Впрочем, так было всегда, просто сейчас этот промежуток внимания сокращается. Но ведь ребёнок по природе ищет, куда направить свою энергию. А музыка требует совсем другого темпа — там нужно терпение, ежедневные повторения, бесконечные гаммы и часы за инструментом. И выплеснуть бурю энергии в этом процессе невозможно. Поэтому — да, иногда нужно немного заставлять. Не палкой и не ремнём, конечно — а убеждением, примером, атмосферой. Ребёнок в пять- шесть лет не способен испытать катарсис от великого Баха, он просто не понимает, зачем ему это нужно. Но если помочь ему пройти через начальную стадию, когда всё кажется скучным, то дальше может открыться целый мир. Многие исследования показывают, что музыкальное обучение развивает не только слух и вкус, но и нейронные связи, когнитивные способности, умение концентрироваться и воспринимать новую информацию.
Так, через терпение, первые ноты и доверие к взрослым, рождается то самое чувство, когда ребёнок уже сам хочет играть — не потому что надо, а потому что не может не играть.

ДАНИИЛ, А КАК ВЫ ДУМАЕТЕ — ЧТО ВАЖНЕЕ ДЛЯ МУЗЫКАНТА: ТАЛАНТ ИЛИ ДИСЦИПЛИНА?

Даниил: И то, и другое, конечно. Но если выбирать — дисциплина.
Талантливый без дисциплины всегда проиграет тому, кто просто упорно работает. Вот пример: есть человек, которому от природы дано — он блестяще играет на рояле, поёт, у него всё получается само собой. И он не прилагает к этому особых усилий — просто пользуется тем, что есть.
А рядом другой — которому ничего не даётся легко. Но он старается, исследует, ищет, работает над собой, спрашивает, как можно лучше, почему не звучит, что можно изменить. В результате второй выигрывает. Потому что труд делает его глубже, внимательнее, богаче вну-тренне. Талант — это искра. А дисциплина — это тот воздух, который не даёт ей погаснуть.

Максим: Сегодня в музыкальном мире появилась очень важная тенденция — я бы даже не назвал её модой. Это закономерное развитие исполнительского искусства. Публика всё чаще ждёт от музыканта не только таланта, но и интеллекта. Интеллектуальность чувствуется во всём — в звуке, в манере исполнения, в том, как человек выстраивает музыкальную фразу, как дышит со сценой.
Музыкант, который умеет думать, слушать, чувствовать контекст — всегда звучит иначе.
А если к этому ещё добавить одарённость и трудолюбие — это уже настоящая редкость. Такой симбиоз встречается нечасто, но именно он создаёт музыканта нового времени — того, кто способен не просто играть, а создавать смысл. Одарённость — это подарок. Но именно труд превращает её в искусство.

КЕМ ВЫ МОГЛИ БЫ СТАТЬ, ЕСЛИ БЫ НЕ МУЗЫКА?
Даниил: Мне всегда было интересно что-то собирать, придумывать, изобретать. Родители говорили: «У тебя с техникой хорошо получается, может, в робототехнику?». Думаю, я бы туда пошёл.
Максим: А у меня, пожалуй, всё наоборот — вокруг музыки всегда крутились десятки других интересов. Мой отец, например, ювелир-самоучка. Он вообще по профессии электрик третьего разряда, но в какой-то момент сам научился создавать украшения, сделал из этого дело. Когда в ювелирное ремесло стали входить новые технологии — 3D-моделирование, фрезерные станки, компьютерные программы — он обратился ко мне за помощью. И я подключился к процессу: помогал с цифровыми чертежами, дизайном, моделированием. Кроме того, мне всегда были близки языки — в школе я увлекался английским, сдал ЕГЭ на 88 баллов, любил читать классику. Всё это будто шло параллельными дорогами, но в итоге вело к одному — к музыке.

А КАК ВЫ ВИДИТЕ СЕБЯ ЧЕРЕЗ ДЕСЯТЬ ЛЕТ?
Максим: Если говорить об амбициях и о перспективах, которые я открываю для себя, то всё яснее чувствую: я создан для музыкального театра. Причём — именно для оперного.
Я пришёл к уникальной, прежде неведомой для себя точке — точке внутреннего ощущения себя в мире, в обществе и в профессии.
В какой-то момент я понял: мне действительно есть что сказать со сцены. Есть что донести. И у меня есть весь необходимый инструментарий, чтобы это сделать — голос, понимание музыки, актёрская природа, внутренняя дисциплина.
Удивительно, но многим этот инструментарий тоже давали — на тех же уроках, на тех же репетициях — однако не все сумели его принять. Кто-то проходил мимо, кто-то говорил: «Зачем мне это?».
А для меня всё, что казалось когда-то «лишним», оказалось сутью профессии.
И, наверное, именно поэтому я сейчас ощущаю, что готов — не просто технически, а человечески.
Это как раз и возвращает нас к разговору о таланте и дисциплине. Дело не в том, кто лучше. Дело в том, кто не проходит мимо. И вот теперь я уже просто рвусь на сцену. Прошу лишь одного — возможности. А когда она появляется, я стараюсь предложить продукт, который может быть объективно полезным, живым, настоящим. Другое дело — насколько реально туда попасть.
Система оперных театров в России, особенно московская — невероятно сложная и конкурентная среда. Даже поступление в Московскую консерваторию — испытание: триста человек на пятнадцать мест. И это только начало.
Обучение в вузе не гарантирует ничего. Тебе могут вручить диплом — и на этом всё: «спасибо, вы свободны».
Поэтому я понимаю: кем угодно я себя могу видеть, но без
действия, без настойчивости, без «ударных мер» к этому не приблизишься.
Сейчас именно то время, когда нужно действовать — шаг за шагом, даже крошечными шагами, но вперёд.

Даниил: А у меня мечта — стать гастролирующим пианистом. Это естественное продолжение того, чем я живу. Я уже много выступал — и с оркестрами, и с сольными программами, но хочется большего размаха, другой географии, новых залов, новых встреч. Конечно, чтобы этого достичь, нужно быть на виду — участвовать в конкурсах, развивать свою аудиторию, формировать имя. Мир музыки сейчас очень динамичен: важно быть не только талантливым, но и узнаваемым.
Я вижу себя именно в этом движении — между сценами, странами, людьми. Музыка — мой способ путешествовать по миру, оставаясь собой.

ДАНИИЛ, ТЕБЕ КАК БОЛЬШЕ НРАВИТСЯ ВЫСТУПАТЬ — С ОРКЕСТРОМ ИЛИ СОЛЬНО?
Даниил: С оркестром. Просто обожаю.
У меня довольно большой опыт: играл с оркестрами Петербурга, Сочи, Нижнего Новгорода, работал с разными дирижёрами. Это совершенно особое ощущение. Когда играешь сольный концерт — ты отвечаешь только за себя. А когда ты выходишь с оркестром — за тобой стоит целая мощь.

Максим: Можно поделюсь маленьким озарением?
Дане бывает тесно в нашем вокально-инструментальном дуэте. Мы выступаем в небольшом составе — это удобно, мобильный формат, с которым можно ездить, показывать публике разные программы.
Но помимо сольных выступлений, Даниил часто играет как мой концертмейстер.
И вот здесь начинается тонкий момент. Концертмейстер — это другая профессия, со своей спецификой и логикой. Там ты не солист, не лидер, а часть общего музыкального
пространства. Сколько бы мы ни говорили про диалог между вокалом и фортепиано, всё равно рано или поздно наступает момент музыкального подчинения — когда всё должно работать на голос. И вот тогда пианисту, особенно творческому, становится просто невыносимо тесно.

РАЗ УЖ ТЫ УПОМЯНУЛ ПРОЕКТ — РАССКАЖИ, ГДЕ ВЫ УЖЕ ПОБЫВАЛИ И КУДА ЕЩЁ СОБИРАЕТЕСЬ? КАКАЯ ЕГО ОСНОВНАЯ ЦЕЛЬ?

Максим: Проект называется «Восходящие звёзды» — это один из флагманских проектов фонда «Русский мир», который работает при поддержке Министерства иностранных дел России. Исполнитель - Московская государственная консерватория. Суть проекта в том, что мы несём русскую культуру в мир. Не только музыку, но и русскую речь, поэзию, литературу, ведь многие музыкальные шедевры выросли именно из слов, из текста. Мы стараемся говорить с разными странами на универсальном языке — через искусство, чтобы строить мосты взаимопонимания.
Каждая новая команда «Восходящих звёзд» выезжает в разные регионы мира — буквально каждые два-три месяца. Мы почти никогда не повторяемся: Африка, Азия, Латинская Америка. В этом году фокус именно на Латинской Америке, куда до нас, честно говоря, почти никто не доезжал. Сейчас мы — вторая команда, побывавшая здесь. До нас ребята выступали в Колумбии и Боливии, а мы провели концерты в Перу, Колумбии и Мексике.

КАК ВЫ ГОТОВИТЕСЬ К КОНЦЕРТУ? ЕСТЬ ЛИ КАКИЕ-ТО РИТУАЛЫ?

Даниил: Главное — выспаться. Всё остальное вторично.

Максим: Абсолютно согласен. Если не выспался — на сцене уже не тот. Музыка ведь требует колоссальной концентрации.
И ещё — всегда нужно учитывать климатические условия, особенно когда путешествуешь. Инструмент у певца — это тело. Любая мелочь — воздух, влажность, высота — сразу влияет.
Вот, например, в Колумбии или здесь, в Мексике, высота очень чувствуется. Поднимаешься на второй этаж — и уже одышка. А когда тебе нужно тянуть длинные музыкальные фразы, как привык в России, вдруг понимаешь, что воздуха просто не хватает.

А У ТЕБЯ КАКИЕ РИТУАЛЫ, ДАНИИЛ? СО СНОМ ВСЁ ЯСНО — ЧТО ЕЩЁ ПОМОГАЕТ НАСТРОИТЬСЯ НА КОНЦЕРТ?

Даниил: У меня свои маленькие секреты. Во-первых, да — обязательно выспаться. А во-вторых, совет всем пианистам: берите с собой шоколадку. Глюкоза — лучший допинг для мозга. Но, конечно, это всё мелочи по сравнению с главным — подготовкой.
Если ты до тура честно отработал свои часы за инструментом, то во время поездки достаточно лишь слегка «разогреться» — полчаса или час игры в день. Этого хватает, чтобы держать форму и не терять контакт с клавишами.

ВЕРНЁМСЯ К МУЗЫКАЛЬНОМУ ТЕАТРУ.
ЕСТЬ ЛИ У ТЕБЯ, МАКСИМ, РОЛЬ, КОТОРАЯ СТО ПРОЦЕНТОВ «ТВОЯ», КОТОРАЯ РАСКРЫВАЕТ ТЕБЯ ПОЛНОСТЬЮ?

Максим: Да, думаю, это Евгений Онегин.
Партии приходят и уходят — все они чудесные, каждая по-своему великолепна, каждая требует погружения и внутреннего освоения. И любой артист, рано или поздно, должен «надеть» роль так, чтобы она стала частью его самого — словно идеально сшитый под него костюм. Любая партия должна ощущаться именно так. Но всё же я замечаю, что наибольшее количество лет рядом со мной живёт именно характер Онегина. Более того, моя исследовательская работа была во многом посвящена этой теме: и самому роману в стихах Александра Сергеевича Пушкина, и последующим музыкальным воплощениям — от Петра Ильича Чайковского до Бенджамина Бриттена. Это удивительно сложная, многослойная натура, которую часто воспринимают слишком однобоко: кто-то считает Онегина холодным, кто-то — злым, кто-то — просто эгоистом.
Но для меня важно показать, что сложный герой на то и сложный, чтобы его любили не «вопреки», а «за».
Одной из моих задач на сцене я считаю именно это — помочь зрителю почувствовать Онегина, понять его, а не осуждать.

Даниил: Это сложный вопрос...
Наверное, Сергей Рахманинов. Он один из самых трудных композиторов — не тот, кого можно «сыг- рать с кондачка». Он мне близок и по духу, и по времени — всё-таки поздний романтик, уже почти современник.
А главное — близок по человеческим переживаниям.

ЧТО ВАС ВДОХНОВЛЯЕТ ВНЕ МУЗЫКИ? ЕСТЬ ЛИ УВЛЕЧЕНИЯ, КОТОРЫЕ ПОМОГАЮТ ВАМ ПЕРЕКЛЮЧАТЬСЯ?

Даниил: Конечно. Я обожаю настольный теннис — это наше с отцом маленькое соревнование. Каждый раз, когда приезжаю в родной город, мы обязательно играем.
Люблю баскетбол, но, к сожалению, приходится себя ограничивать — пальцы всё-таки нужно беречь.
Максим: А меня вдохновляют прежде всего люди. Мне важно не терять вкус к жизни, ощущение её тепла и энергии.
Я по натуре, может быть, чуть более замкнут, осторожен, но именно через общение, через людей я чувствую, что живу по-настоящему.

НАЗОВИТЕ ТРИ КАЧЕСТВА, КОТОРЫМИ, ПО-ВАШЕМУ, ДОЛЖЕН ОБЛАДАТЬ НАСТОЯЩИЙ МУЗЫКАНТ.
Даниил: Первое — готовность к любым неожиданностям. Второе — дисциплина. Без неё никуда.
И третье — любовь к музыке.
Максим: А я бы добавил — выносливость, харизма и труд.