"Катрина" о людях

Как ты оказалась в Мексике?

Яна: Меня пригласил мой однокурсник и мой коллега Сергей Соколов, с которым мы работали в Ансамбле Московского Военного округа. Здесь в Мексике открывалась частная балетная школа и он приглашал меня приехать дать 3-месячный курс и потренировать дочь директора этой школы. В то время я жила в Москве в коммунальной квартире. 1996 год — не лучший период для России. Зарплату не платили. Меня поддержали мама и бабушка, и я улетела на три месяца. Я приехала в Мексику, в Толуку. Отработала и увидела, что платят вовремя и хорошо. Мне предложили продолжить сотрудничество. Это был переломный момент.
Мне было очень больно оставить сцену. Я понимала, что педагогическая работа с детьми — это не совсем то, что я хочу. Мне было 24 года, я хотела танцевать. Я взвесила и трезво оценила ситуацию: что будет лучше для моего ребёнка? Решила, что лучше ему быть здесь.

Быть балериной на сцене и преподавать в школе — это не совместимые вещи?

Яна: Это возможно, но практически нереально. Гастроли, расписание концертов — все это занимает много времени. Педагогическая работа требует полной преданности ученикам.

Как ты попала в государственную балетную школу?

Яна: Меня пригласила соотечественница, которая жила в Мексике уже несколько лет. Она знала, что я балерина из России, и привела меня туда буквально за руку. До сих пор я ей очень благодарна. В 2007 году я основала труппу, которая называлась „Классический балет штата Мехико“. Сейчас она называется по-другому, и меня, как говорится, „ушли“.

У тебя непросто складывались отношения в коллективе?

Яна: Все мило улыбаются. Никто никогда ничего не скажет тебе в лицо. Но я была другая. Не могу сказать, что меня за это любили. У меня были разные ситуации. Где-то моя прямота не нравилась. Очень сложно здесь работать. Ты всегда иностранец. Неважно, сколько ты лет здесь живёшь.

Что еще сложного в педагогической деятельности?

Яна: Родители. Многие считают, что, раз они заплатили деньги, их дочь обязана стать солисткой. И таких у тебя 20 человек в группе.

И все солисты.

Яна: Да, именно так. Дети в Мексике из-за особенностей подхода к обучению недисциплинированные и неработоспособные. Мне часто делали замечания, что я слишком строгий педагог. Я удивлялась: почему? Я не кричу на детей, стараюсь адаптироваться к местной системе и привычкам. Оказалось, что я не говорю детям «мой любимый», «моё небо», «моё сердечко». Но это же не моя задача. Для этого есть дом и родители.

Где лежит грань между жестокостью и дисциплиной, и можно ли стать примой с мягким отношением?

Яна: Я считаю, что с мягким отношением стать примой невозможно, потому что балет — это не только талант и способности, но также дисциплина и работоспособность. Грань между жестокостью и дисциплиной — очень тонкая линия, которую трудно найти. Однако вековой опыт русского балета доказал, что наша система очень функциональна. Конечно, я против оскорбления детей и унижения их достоинства. Но, например, если ребёнок опустил локоть, то я могу по нему стукнуть, чтобы он почувствовал, как правильно выпрямиться. Это не физическое насилие, а физическая дисциплина. Ребёнок может не почувствовать ошибку и не сможет запомнить правильную позицию. Это сложно объяснить словами, именно поэтому нужно создать ощущение правильной позы.

Приехала сюда балерина. Куда она может пойти? Ещё танцующая, в форме.

Яна: Каждый год проходят просмотры в Taller Coreográfico de la UNAM. У них там современное направление и национальный балет Bellas Artes.

Здесь балерины на зарплате?

Яна: Да, здесь контракт.

А до какого возраста балерины могут продолжать танцевать?

Яна: Сейчас нет нигде, чтобы тебя, как в Советском Союзе, держали до 40 лет, хоть копье вынеси, хоть с соколом выйди. Не соответствуешь требованиям, контракт закончился — до свидания.

А если балерина уже не танцует, не в форме, куда ей можно пойти?

Яна: Есть несколько вариантов. Она может открыть свою частную танцевальную школу или стать преподавателем в уже существующих учебных заведениях. Есть Escuela Mexicana de Danza в Coyoacán, Centro Nacional de las Artes и Ollin Yoliztli.

А хватит ли зарплаты преподавателя балета на прожиточные расходы?

Яна: Хватит на жизнь, на то, чтобы куда-то съездить отдохнуть и купить машину экономкласса.

Можно ли прийти в балет и начать танцевать, например, в 30 лет?

Яна: Сейчас существует теория, что научить танцевать можно любого человека в любом возрасте

Как ты относишься к этой теории?

Яна: Если люди занимаются балетом для себя и не выходят на сцену, то это их право. Однако, если они планируют выступать на сцене, это уже сомнительно. Танцевать можно, смотреть нельзя.

А как насчёт возможности для иностранцев танцевать в балетной труппе? Или преподавать?

Яна: Среди иностранцев, в основном, кубинцы. Во время становления мексиканского национального балета кубинцы и их школа стояли у истоков. Они считают, что балет зародился на Кубе. Когда я приехала сюда и услышала это, то была очень удивлена. А куда подевались Жан Жорж Новерр и все вековые традиции балета?

К: А в чем отличаются кубинская и русская школы балета?
Я: Стили, название позиций и структуры отличаются.Кубинская школа разработана с учётом особенностей телосложения латиноамериканцев и более подходит для них. Их система подготовки балетных артистов очень своеобразная и функциональная.

Что бы ты пожелала новым творческим ребятам, которые приехали в Мексику?

Яна: Я бы пожелала им успехов и удачи. Удача играет большую роль в достижении целей. Как известно, знаменитая французская балерина Сильви Гийем была одной из последних в кордебалете, но благодаря счастливому случаю её заметил Нуриев, и её жизнь изменилась. Я бы посоветовала им учить испанский язык, так как это может повлиять на их карьеру в балете в Мексике. Если вы иностранец и не знаете языка, шансов на успех практически нет.